Продолжение подкаста «ИТ-фронтир» с Группой Астра
Коллеги по рынку разработки — «Группа Астра» — пригласили меня поговорить о месте России на современном высокотехнологичном рынке. Ниже продолжение нашего разговора с Константином Анисимовым — заместителем генерального директора «Астра. Облако» и Кириллом Синьковым, руководителем партнерской программы «Группы Астра». Полную версию подкаста можно посмотреть на видеохостингах
К.С.: Наталья Ивановна, но мы же сейчас в стране делаем ИТ модным, разве не так?
Да, но это не системная история. В том смысле, что это не структура конструкторских бюро (КБ). В том смысле, что КБ выполняет конкретный заказ государства. Сейчас же каждая компания продвигает свой продукт. Там, где ей дали кафедру в вузах, она двигает свой продукт, обучает студентов своим технологиям и так далее. Технологии могут быть любой сложности, они требуют определенных знаний, но, тем не менее, это узкая тематика. В случае операционной системы тематика чуть пошире, в случае защиты от утечек тематика совсем узенькая. Но, тем не менее, это все равно относительно узкие тематики. Нам немного не хватает «рельсов», которые двигали бы какие-то системные вещи. Например, у нас нет собственных средств разработки. А между тем, их нельзя разрабатывать внутри коммерческой компании — они некоммерческие, распространяются бесплатно. И денег на этом не сделаешь, бизнеса нет. Кто это будет делать? Вот они у нас и не появляются.
К.С.: Наталья Ивановна, лично Вас что зажгло? Что заставило начать работать в ИТ-сфере? Вы же не сразу туда пришли?
Я пришла сразу. А перед этим успела поработать в советском КБ месяца три. Они там занимались сложными микросхемами, меня ни к чему не допускали. Это очень демотивирует, когда ты никому не нужен. В общем, я оттуда сбежала. А потом надо было зарабатывать деньги на семью — девяностые, полный развал. У меня муж работал в компании «КАМИ», параллельно писал свой антивирус, я пыталась его продавать — вот и все. Но, возвращаясь к мотивации в ИТ — профессию айтишника очень много рекламировали в последние годы, из каждого утюга… И это привело к очень интересному эффекту — люди начали получать не образование в университетах, а оканчивать, условно, какие-нибудь трехмесячные курсы «Яндекса». И у нас сейчас таких «переквалифицировавшихся в айтишников» очень много. И они никому не нужны. При этом они честно думают, что они уже полноценные айтишники, стараются устроиться на работу с высокой зарплатой. Получился перекос. Этим людям никто не объяснил, что на самом деле профессия айтишника сложная, что надо окончить хотя бы колледж.
К.А.: Есть мнение, что лучше иметь 0, 1% от глобального рынка, чем большую долю на локальном рынке. Что Вы об этом думаете?
Мы с вами сидим в Москве, в 2026-м. И Москва 2026-го это не совсем то же, что было до специальной военной операции. Мир поменялся, возможности московских и российских компаний тоже. Поэтому сейчас следовать этому принципу довольно глупо. Но я все равно продолжаю считать, что продавать на иностранные рынки надо. Конечно, США — некая закрытая для нас гавань, но есть Азия, страны Африки, Ближний Восток — может, утихнет там чуть-чуть и можно будет туда возвращаться. Продукты у нас в России хорошие, возможности есть. Просто экспорт стал на порядок сложнее из-за логистических, финансовых и других проблем. Это сильно затруднило международную деятельность, но это не значит, что ее нельзя вести.
К.А.: Что лучше — сначала достичь лидерства на своем, родном рынке или сразу: global — first?
Мне кажется, это мало связанные вещи. Есть компании, которые начинали сразу с международных рынков просто потому, что у них интернет-бизнес или разработка приложений для смартфонов. А где-то сначала надо достичь лидерства у себя. Я бы, например, не пошла продавать корпоративный софт, не сделав корпоративных пилотов у себя.
К.А.: Русский продукт — будет ли он отличаться от американского?
К.С.: Да, будет ли шильдик «Made in Russia» настолько же крутым, как «Камаз», который выиграл ралли «Дакар»?
Это хороший пример. У нас же есть примеры прорывных технологий. Здесь вопрос продвижения и захвата рынков довольно сложный, потому что ИТ унифицированы, а у нас сейчас идет развитие в суверенную сторону, платформы у нас становятся своими. Нам нужно теперь, если ИТ поставлять за рубеж, поставлять сразу вместе с платформой. Это может быть сложновато для пользователей. То есть, чем дальше мы отрываемся от мирового рынка, тем сложнее это делать. Тем не менее, это делать надо. А что касается вопроса про русский продукт, мне кажется, он должен быть более этичным, чем, например, американский. Он не должен быть направлен против человека, должна быть какая-то этика. И, конечно, мы должны помогать тем странам, которые этого не могут, достигать цифрового суверенитета. И с этой точки зрения наличие своего технологического стека продуктов — это хороший плюс. Потому что чем более у тебя независимый технологический стек, тем сложнее тебя атаковать. Единственное, это трудно продается с низового уровня, нужны заходы сверху. В принципе, цифровые атташе Минпромторга — неплохой пример. Они работают и помогают. Но все равно это не заход сверху. Нужны более высокие связи.
К.С.: Есть великие русские бренды, которые однозначно ассоциируются с Россией – Пушкин, Чайковский, «Лебединое озеро», Королев… Российские ИТ туда входят?
ИТ пока не ассоциируется с чем-то великим в России. И Россия с ИТ не ассоциируется, к сожалению. Поэтому нам немного сложно.
К.С.: Был такой бренд: «русский программист» …
Не знаю. Знаю «злого русского хакера»… Он то появляется в западном медийном пространстве, то исчезает. Это же PR-образ такой.
К.С.: Спасибо, Наталья Ивановна, что нашли время и присоединились к нам.